В номере газеты санкт петербургские ведомости от 19 февраля 1779 года в разделе

Уведомление [правления Императорской Академии наук о цене на «Санктпетербургские ведомости» на 1814 год]; 1813, за № 94 (25 нояб.), 96 (2 дек.). Об этом и будет наш рассказ. Он родился в 1735 году в Нижнем Новгороде в старообрядческой семье. В газетах предреволюционной поры был обычай: накануне нового года или в его первый день известные петербургские персоны выступали со своими пожеланиями и предсказаниями.

Газета "Санкт-Петербургские ведомости" XVIII века. Указатели

Однако почтовики США заметили, что в день выпуска новых знаков почтовой оплаты значительно увеличивается объемы продаж этих марок и число почтовых отправлений. Чтобы усилить интерес к новым выпускам, почтовые администрации многих стран одновременно выпускают и специальный штемпель, который подчеркивает дату выхода знаков почтовой оплаты.

Так появились и получили широчайшее распространение почтовые штемпеля «первого дня». Но существуют и специальные штемпеля «первого дня». Такой штемпель готовится специально для выпуска конкретных знаков почтовой оплаты. Он выполняется на достаточно высоком художественном уровне, имеет фиксированную дату и используется только один день. В России гашение обычно проводится в Москве, Санкт-Петербурге и городе, так или иначе связанном с темой выпуска.

Сатирические материалы «Смеси» были направлены против недостатков дворянского сословия, в них высмеивались пороки духовенства, чиновничества. Издатель не раз с большим участием говорит о тяжелой судьбе простого народа и относится к нему с большой симпатией.

Журнал, например, предлагал своим читателям решить задачу: «Кто полезнее обществу, простой ли мещанин, у которого на фабрике работают около двухсот человек и, получая за то деньги, исправляют свои надобности. Или превосходительный Надмен, коего все достоинства в том и состоят, что на своем веку застрелил 6 диких уток и затравил 120 зайцев? Всем своим содержанием журнал «Смесь» осуждал «превосходительных Надменов» и говорил о сочувствии к людям незнатным и трудолюбивым.

Особенно сильно эти мысли выражены в статье «Речь о существе простого народа». Автор в форме сатирической пародии ставит вопрос о различиях между крестьянами и «благородными». Говорят, что крестьяне очень много работают, равняясь тем с лошадьми или волами, поэтому напрасно искать у них разум, с помощью которого «благородные» живут в великолепных домах, спят в мягких постелях, питаются хорошей пищей.

Доброе желание автора помочь несправедливо обижаемому простому человеку ясно дает себя знать в заключительных строках этой превосходной статьи: «Пусть народ погружен в незнании; но я сие говорю богатым и знатным, утесняющим человечество в подобном себе создании».

Издатель журнала «Адская почта» Федор Александрович Эмин, приехав в 1761 г. За какие-нибудь три года он выпускает объемистые романы — «Непостоянная фортуна или похожение Мирамонда», «Письма Ернеста и Доравры» и др. В своих книгах Эмин не раз заявлял о том, что «купечество есть душа государства», иногда противопоставляя его первому сословию империи.

Однако такие выпады сочетаются с безусловным признанием основ феодально-дворянского режима, и в целом взгляды Эмина отражают положение русской буржуазии XVIII в. Эмин считает, что крестьянам не нужно образования, что необходимы строгие меры против хлебопашцев, покидающих село для городских заработков, и в этом смысле приближается к позициям дворянских идеологов, ратовавших против развития промышленности в пользу укрепления поместного хозяйства.

С другой стороны, нельзя не отметить ноток сочувствия Эмина низшему сословию. В «Адской почте» он говорит о том, что помещики вольны отнимать у крестьян все в нарушение божеских и человеческих законов.

Но, критикуя злоупотребления крепостным правом, Эмин не поднимается до протеста против его сущности, и конкретная социальная политика, намечаемая им, консервативна: он не стремится разрушить устои феодально-крепостнического государства и пытается приспособиться к его условиям. Журнал «Адская почта» был ежемесячным изданием. С июля по декабрь 1769 г.

Эмин выпустил шесть книжек, составленных в виде переписки двух бесов — «Хромоногого» и «Кривого». В конце каждой книжки помещались «Ведомости из Ада», сатирические известия о прибывающих в ад и т.

Крылова 1789. В письмах бесов можно встретить известные анекдоты и литературные заимствования но вместе с тем совершенно очевидно, что материалом для Эмина служили действительные происшествия петербургской жизни, ряд описываемых персонажей имел реальных прототипов, что не оставалось тайной для современников. В полемике между «Всякой всячиной» и «Трутнем» Эмин решительно принял сторону Новикова. Он упрекал «Всякую всячину» в том, что она «справедливости принадлежащие вещи» называет злонравием, и, осуждая эту тактику, писал: «Знай, что от всеснедающего времени ничто укрыться не может.

Оно когда-нибудь пожрет и твою слабую политику. Когда твои политические белила и румяна сойдут, тогда настоящее бытие твоих мыслей всем видным соделается» с. Это и не замедлил показать сатирический журнал Н.

Новикова «Трутень». Он внес дух боевой полемики в русскую журналистику этой поры, его выступления были по-настоящему смелы и злободневны и приковали к себе общественное внимание. Читательский успех журнала целиком обусловлен его направлением и характером. Издатель «Трутня» Н. Новиков 1744—1818 происходил из дворянской семьи, учился в гимназии при Московском университете, а затем служил в Измайловском полку.

В 1767 г. Новиков был командирован в Комиссию по составлению Нового уложения для составления письменных документов и назначен «держателем дневной записки», то есть протоколистом, в частную комиссию о среднего рода людях. Впечатления были очень сильны. Новиков слушал и записывал речи защитников крестьянских интересов — депутатов Коробьина, Козельского, Маслова и других, и в нем зрело намерение поднять голос протеста против насилий, чинимых над русским народом. В 1768 г. На страницах этого издания перед читателем во всем своем значении возникла крестьянская тема.

Новиков открыто заявил, что он сочувствует крепостным, и осудил их бесчеловечных господ. Материалы «Трутня» с большой сатирической остротой показали, что вопрос о положении крестьянства в России имеет важнейшее государственное значение. Так, в таком объеме и с такой силой тема эта еще не ставилась в русской литературе. Следует, однако, заметить, что из числа периодических изданий 1769 г.

Предвидя неизбежное выдвижение этого вопроса в печати, редакция правительственного журнала вознамерилась обезопасить его постановку и дать ему безболезненное для себя направление. С этой целью в одной из статеек «Всякой всячины» «Мне скучилося жить в наемных домах... Обычная гуманность заставляет сочувствовать им, «но кто за людей смеет вступиться?

Хотя сердце соболезнует о их страдании. О всещедрый боже! Нельзя улучшить состояние крестьян, — нужно молиться о ниспослании душевных добродетелей их свирепым владельцам... Только такой совет давала «Всякая всячина» и только он был безопасен для государственного режима, который поддерживался этим журналом.

После всех ужасов крестьянской жизни, раскрывшихся на заседаниях Комиссии, после громкого требования ограничить бесконтрольную власть помещиков и учредить положение о «собственном рабов имуществе» журнал Екатерины II воззвал лишь к частному милосердию.

Это была попытка уклониться от решения важнейшего злободневного вопроса, намерение внушить журналистам единственный, по мнению императрицы, возможный вид отношения к крестьянской теме в русской литературе.

Но мог ли истинный просветитель примириться с таким советом? Статья «Мне скучилося жить в наемных домах... И лишь выслушав его и яростно протестуя против такого лицемерия, Н.

Новиков приходит к мысли о необходимости дать должный ответ правительственному изданию: в мае 1769 г. Противопоставление господ и крепостных, помещиков и крестьян подчеркнуто в эпиграфе из притчи Сумарокова, украшавшем титульный лист «Трутня» в 1769 г. И само название новиковского журнала было связано с этой основной его темой и полемически направлялось против журнала Екатерины II.

Вступая в круг журналистов, Новиков, естественно, перечитал современные издания во главе со «Всякой всячиной». В предисловии к ней он нашел беглый набросок фигуры представителя сословия господ, живущего чужими трудами. Он воспользовался этим образом издателя «Всякой всячины» и, отталкиваясь от него, нарисовал фигуру издателя «Трутня». И то, как он выполнил эту задачу, заслуживает внимания. Бездельник, изображенный во «Всякой всячине», — подлинный трутень, довольный тем, что может жить на нетрудовые доходы.

Издатель «Трутня» принимая на себя это неуважительное имя, сознает, что он так же как и дворянин, живет за счет других людей, но тяготится этим и желает быть полезным своему отечеству.

Где и как? В предисловии Новиков критически оценивает три рода служебной деятельности, предстоящие дворянину — военную, гражданскую и придворную, в особенности сурово отзываясь о последней. Нежелание подличать и раболепствовать заставляет автора вообще отказаться от государственной службы. Необычайно важен вопрос, который ставит себе автор: «К чему же потребен я в обществе?

Одним из первых в русской литературе спросил себя об этом дворянский интеллигент Николай Новиков и ответил на него наиболее достойным образом: «Без пользы в свете жить тягчить лишь только землю, сказал славный российский стихотворец [А. Сие взяв в рассуждение, долго помышлял, чем бы мог я оказать хотя малейшую услугу моему отечеству.

Думал иногда услужить каким-нибудь полезным сочинением, но воспитание мое и душевные дарования положили к тому непреоборимые препоны. Наконец вспало на ум, чтобы хотя изданием чужих трудов принесть пользу моим согражданам». Отвергнув все служебные карьеры, Новиков находит для себя возможным только один вид деятельности — издание трудов своих сограждан, «особливо сатирических, критических и прочих ко исправлению нравов служащих», ибо намерение его — исправлять нравы.

Перед нами — сложившаяся программа действий. С виду шутливое предисловие к «Трутню» на самом деле оказывается глубоко продуманным изложением прочно устоявшихся взглядов Новикова и, более того, является напутствием для всех его дальнейших трудов на ниве русского просвещения. Первые же номера «Трутня» показали, насколько серьезно понимал свой журналистский долг Н.

Новиков, какими сильными сатирическими средствами он пользовался и как ожесточенно выступала против него «Всякая всячина». В листе II «Трутня», вышедшем 5 мая, Новиков поместил письмо дяди к племяннику с рекомендацией поступить в «приказную службу», то есть стать чиновником.

Правда, в нынешнем времени против прежнего не придет и десятой доли, но со всем тем годов в десяток можно нажить хорошую деревеньку». Это письмо, говорившее о том, что в судах процветают взятки, не понравилось «Всякой всячине»: Екатерина II считала, что с началом ее правления недостатки аппарата монархии уже уничтожены. Как бы упреждая выступления «Трутня», «Всякая всячина» в 19-м номере поместила письмо Афиногена Перочинова, направленное против критики и сатиры вообще.

Автор рассказывает о своей встрече с человеком, который везде видел пороки, «где другие, не имев таких, как он, побудительных причин, насилу приглядеть могли слабости, и слабости, весьма обыкновенные человечеству». Конец письма содержит требования: «1 Никогда не называть слабости. Однако этого редакции показалось мало, и потому письмо было усилено таким постскриптумом: «Я хочу завтра предложить пятое правило, а именно, чтобы впредь о том никому не рассуждать, чего кто не смыслит; и шестое, чтоб никому не думать, что он один весь свет может исправить».

Начальственный гневный окрик ясно слышится в этих строках, и принадлежит он именно негласному редактору «Всякой всячины» — Екатерине II. Этот тон она сразу усвоила в спорах с непокорными литераторами и так заговорила позже с Фонвизиным, отвечая в «Собеседнике» на его вопросы, обращенные к автору «Былей и небылиц», то есть к самой императрице.

Программа уничтожения журнальной сатиры, предложенная «Всякой всячиной» с помощью письма Афиногена Перочинова, вызвала резкую отповедь Новикова. В V листе «Трутня» от 26 мая за подписью «Правдулюбов», ставшей затем постоянным псевдонимом издателя в полемике 1769 г. Они говорят, что слабости человекам обыкновенны, и что должно оные прикрывать человеколюбием; следовательно, они порокам сшили из человеколюбия кафтан; но таких людей человеколюбие приличнее называть пороколюбием.

По моему мнению больше человеколюбив тот, кто исправляет пороки, нежели тот, кто оным снисходит, или сказать по-русски потакает... Далее Новиков высмеивает попытку «Всякой всячины» разграничить «слабости» и «пороки». Слабость и порок, по-моему, все одно, а беззаконие — дело другое». Новиков в VIII листе «Трутня» ответил: «Госпожа Всякая всячина на нас прогневалась и наши нравоучительские рассуждения называет ругательствами. Но теперь вижу, что она меньше виновата, нежели я думал.

Вся ее вина в том, что на русском языке изъясняться не умеет и русских писаний обстоятельно разуметь не может, а сия вина многим нашим писателям свойственна». Дерзость эта не имела еще себе равной. Далее Новиков дает понять, что спесь «Всякой всячины» объясняется административной властью, находящейся в руках ее издателя.

Вслед за этой статьей, подписанной фамилией Правдулюбова, Новиков поместил письмо Чистосердова, выступившего в поддержку журнала. Чистосердов предупреждает издателя: в придворных кругах считают что автор «Трутня» не в свои садится сани и совсем напрасно пишет о знатных людях. Знать, что де он не слыхивал, что были на Руси сатирики и не в его пору, но и тем рога посломали».

Чистосердов передает прямую угрозу оскорбленных Новиковым придворных господчиков, напоминающих сатирику о судьбе Антиоха Кантемира, который в самом начале своей литературно-сатирической деятельности был отправлен за границу в должности посла, сначала в Лондон а затем в Париж, белее в Россию не возвратился и умер на чужбине. Этим письмом Новиков предупредил своих читателей о том, откуда «Трутень» может ожидать себе неприятностей, но не сбавил тона сатиры и не перестал нападать на знатных людей.

Его поддерживали журналы «Смесь» и «Адская почта». Постепенно «Всякая всячина» стала выходить из боя, убедившись, что ей трудно состязаться с «Трутнем» в остроумии и доказательности, и поле сражения осталось за Новиковым. Спор о характере и направлении сатиры, разгоревшийся в 1769 г.

Екатерина II старалась, привить русской литературе охранительные тенденции, она желала, чтобы писатели поддерживали монархию и прославляли государственный строй России, закрывая глаза на его огромные недостатки. Литература, по ее мнению, должна была защищать незыблемость монархического принципа и не имела права выступать с критикой существующего режима.

Сатира при этом объявлялась действием незаконным, а сатирики именовались злыми, бессердечными людьми. В противоположность «Всякой всячине», Новиков выступал за смелую, действенную сатиру «на лица», требовал разоблачения конкретных носителей зла, не признавал мнимой «сатиры на пороки», бессильной что-либо исправить, кого-либо пристыдить и остеречь.

Он умел затронуть общественные язвы, задеть больные стороны социальной жизни, чтобы сделать их более ощутимыми и постараться лечить. Новиков не посягал на основы монархии, не думал об уничтожении крепостного права, но злоупотребления им стремился прекратить и горячо сочувствовал положению крестьян. На страницах «Трутня» Новиков представил читателю несколько кратких и выразительны характеристик господ, которые мучат крепостных людей и не признают за крестьянами права на человеческое достоинство — Змеяна, Недоума, Безрассуда и др.

Не ограничиваясь этим, он развертывает в «Трутне» типичную картину взаимоотношений помещика с крепостными, публикуя переписку барина со старостой принадлежащей ему деревни. Писательское умение Новикова сказалось здесь в драматическом эпизоде с Филаткой, в безысходности тона крестьянского письма, в жестокости параграфов помещичьего указа. Староста докладывает барину о деревенских делах. Недоимки велики: «крестьяне скудны, взять негде, нынешним годом хлеб не родился», был падеж скота.

Неплательщиков секут на сходе, но денег от этого у них не прибавляется. Деревню разоряет соседний помещик Нахрапцев — «землю отрезал по самые гумна, некуда и курицы выпустить». Он лето прохворал, хлеба не сеял, работать в доме некому, лошади пали, что с ним делать? Затем, в листе XXX, Новиков опубликовал письмо Филатки господину и копию с помещичьего указа, отправленного в деревню. Перед читателем раскрывается — и нужно сказать, впервые в нашей литературе — правдивая во всех деталях и страшная в своей простоте картина крестьянской жизни.

Филата подкосило несчастье: «Робята мои большие и лошади померли, и мне хлеба достать не на чем и не с кем, пришло пойти по миру, буде ты, государь, не сжалишься над моим сиротством. Прикажи, государь, в недоимке меня простить и дать вашу господскую лошадь, хотя бы мне мало-помалу исправиться и быть опять твоей милости тяглым крестьянином». Бедняк обращается к барину с горячей просьбой, называет отцом, умоляет: «Неужто у твоей милости каменное сердце, что ты над моим сиротством не сжалишься?

Помещик не пожелал прийти на помощь своему крепостному. Зато это сделали крестьяне, которые оставили ему корову, чтобы не уморить с голода ребятишек. Новиков приводит этот пример народной взаимопомощи, показывая, насколько гуманнее ведут себя трудящиеся люди, как человечно они относятся к окружающим.

Моральная сила тут на стороне крестьян, к ним и обращены все симпатии Новикова. Писатель не щадит сатирических красок, описывая дворянские нравы, особенно резко возражая против увлечения иностранщиной и презрения к русскому, что было очень заметным явлением в привилегированном обществе этой эпохи. Он высмеивает модников, вертопрахов, щеголих, зато с большим уважением говорит о «среднего рода людях», разночинцах, которые не обладают преимуществами аристократического происхождения, но имеют такие высокие способности и твердые моральные принципы, что оказываются достойными государственного доверия.

В листе IV своего журнала Новиков представил читателям трех кандидатов на важное служебное место, попросив угадать, «глупость ли, подкрепляемая родством с боярами, или заслуги с добродетелью наградятся? В том же IV листе «Трутня» рассказано о том, как жестоко поплатился купец, осмелившийся заявить, что богатая барыня стащила у него драгоценное украшение.

В письме из Москвы, помещенном в XIII листе журнала, напечатана «истинная быль» о том, как судья обвинил честного подрядчика в краже часов, которые на самом деле похитил у него племянник. Подрядчика жестоко истязали в суде, и допросы под плетьми чинились с тем большей строгостью, что судья был должен подрядчику по векселю. Смелая социальная сатира «Трутня» вызывала сильное недовольство «Всякой всячины», не раз выступавшей с прямыми угрозами ему.

Другие журналы также принимали участие в завязавшейся полемике, причем почти никто из них не поддерживал «бабушку» изданий 1769 г. Журналисты, несомненно, понимая, с кем они имеют дело, под маской анонимности изданий, заявляли, что «бабушка» выжила из ума, стала учиться «лягушечья языка», что она желает ко всем «причитаться в родню», о чем вовсе не просят, и т.

Это обижало редакцию «Всякой всячины», пытавшуюся, и всегда неудачно, отвечать насмешникам и спорить с ними. Содержание их было совсем ничтожным: печатались нравоучительные рассуждения, не представлявшие никакого интереса для читателей, так что окончание выхода «Барышка Всякой всячины» прошло незамеченным.

Причину такого ослабления тона Новиков указал в новом эпиграфе журнала. Там стояло: «Опасно наставленье строго, где зверства и безумства много», и смысл этих строк Сумарокова как нельзя лучше характеризовал обстановку второго года издания «Трутня». Новиков охотно подчеркивал вынужденность такой перемены тона.

Он напечатал несколько писем читателей, в которых выражалось недовольство ослаблением журнальной сатиры лист XV , а через номер заявил о прекращении издания.

В заключительном листе Новиков писал: «Против желания моего, читатели, я с вами разлучаюсь; обстоятельства мои и ваша обыкновенная жадность к новостям, а после того отвращение тому причиною». Можно без большой ошибки полагать, что «Трутень» закрылся под административным нажимом: к этой разгадке ведут и общее направление и лучшие материалы журнала. Но к своему концу «Трутень» пришел, если можно так сказать, и естественным путем: он был создан Новиковым для противодействия фальшивым разглагольствованиям «Всякой всячины», для того чтобы противопоставить ее ханжеским фразам о «милосердии» к крепостным крестьянам истинную картину их состояния.

Как только закрылся журнал императрицы и отпала нужда в том, чтобы парализовать его вредное влияние на общество, прекратилось и издание «Трутня». Однако Новиков не думал оставлять журнальное поприще. В июне 1770 г. Как показали исследования, издателем его был Новиков, действовавший на этот раз через подставное лицо, некоего фон Фока, объявившего себя в типографии издателем этого журнала.

О связи же «Пустомели» с «Трутнем» говорят некоторые материалы, помещенные на его страницах. В своем новом журнале, что отметил П. Берков, Новиков помещал произведения «не только критического, но и положительного характера. Словно Новиков хотел дать своим читателям, в противовес галерее отрицательных персонажей, также и образы героев положительных».

Речь идет о повести «Историческое приключение», напечатанной в первой книжке «Пустомели», где описывается воспитание Добросерда, образованного дворянина, могущего служить примером для всех представителей своего сословия.

В журнале были помещены две театральные рецензии — об игре известного актера И. Дмитревского и о представлении на сцене придворного театра в Петербурге трагедии Сумарокова «Синав и Трувор».

Можно с полным основанием сказать, что это были первые квалифицированные театральные рецензии в русской печати, и в этой области журналистики, как и во многих других, Новиков выступил зачинателем, открывавшим новые жанры и виды печатных материалов.

Второй номер «Пустомели» стал и последним. В нем Новиков поместил «Завещание Юнджена, китайского хана, к его сыну», перевод с китайского А. В этой статье говорилось о долге и обязанностях государя и вельможи и при чтении ее невольно возникали сопоставления с тем, что происходило в России.

А дальше Новиков напечатал стихотворение Д. Фонвизина «Послание к слугам моим Шумилову, Ваньке и Петрушке», в котором легко усматривались атеистические ноты и был весьма заметен «дух вольнодумства».

Видимо, этих материалов оказалось достаточно для того, чтобы дальнейшее издание «Пустомели» было прекращено. Гораздо осторожнее повел себя М. Он также не спешил покинуть журнальное поприще и с мая по декабрь 1770 г. Это выражение обозначало продавцов модных галантерейных вещей.

Чулков торгует литературным товаром и в первой книжке журнала продает с аукциона двух стихотворцев — драматического и лирического. Нельзя утверждать, что в том и другом случае Чулков метил в какое-то определенное лицо, он высмеивает шаблоны классицизма и общие недостатки его представителей, однако отдельные конкретные черты указывают на некоторых современных литераторов А. Ржевского, М. Все же общий замысел нового журнала остался неосуществленным.

Начиная со второй книжки, в «Парнасском щепетильнике» все чаще публикуется нейтральный материал — переводы из Овидия, статьи исторического характера и даже «Экономические примечания о пользе огородных кореньев, к поварне принадлежащих» и т.

Таким образом, после бурного расцвета в 1769 г. Журналистам сразу же дали понять, с какой осторожностью могут они касаться действительно наболевших вопросов русской жизни. Но это вовсе не значит, что сатира вообще исчезла в эти годы из русской печати.

Если не вышла затея с Комиссией, не удалось подчинить своему влиянию непокорных журналистов, — что можно было предпринять еще? Остался театр — верное средство воздействия на умы, изрядная школа морали и воспитания. Слово, звучащее со сцены, могло наставлять умы зрителей, воздействовать на их сердца. Со свойственной ей энергией Екатерина II поспешно берется за перо драматурга, едва успев закончить издание «Всякой всячины».

В 1771 г. Художественный уровень этих пьес был весьма низок, но мысли и требования автора проступали в них вполне отчетливо. Екатерина II со сцены отвечала своим оппонентам в Комиссии по составлению Нового уложения, «Трутню» Новикова, всем, кто видел недостатки управления Россией и имел самостоятельный взгляд на политику самодержавия.

Продолжая, как это делала «Всякая всячина», высмеивать сплетни, глупость людскую, фанфаронство, невежество, Екатерина II вместе с тем включила в текст комедий много современных намеков, особенно ожесточенно нападая на дворянских либералов. Пьесы должны были убеждать зрителей, что разумное правительство печется о благе России, а несмысленные прожектеры и критиканы ему в этом препятствуют.

Комедии императрицы успеха на сцене не имели, это новое притязание на руководство умами окончилось также неудачно, но придумывать других способов не пришлось: вскоре события крестьянской войны 1773—1775 гг. К этому времени и дворянство, напуганное выступлением народа, забыло о либеральных разговорах и поторопилось поддержать императрицу.

Новой попытке Екатерины II произвести влияние на умы с помощью наскоро изготовляемого театрального репертуара было оказано энергичное противодействие со стороны все того же Новикова. В половине апреля 1772 г. Обличения помещиков, насмешки над дворянскими нравами, показ крестьянской нужды и горя, критика представителей правительственной администрации, суда раздались со страниц нового издания, сразу напомнив лучшие номера «Трутня».

Журнал хорошо был принят читателем. Первая часть имела тираж 636 экземпляров, вторая — 758, но ее номера еще продолжали выходить, а уже первая часть была напечатана повторно. Это было большим успехом журнала, созданным остротой его содержания.

Свой журнал «Живописец» Новиков постарался связать с литературными выступлениями императрицы. Новиков произносит ряд комплиментов державной сочинительнице, искусно подсказывая ей цели настоящей сатиры и делая вид, что именно этим задачам и будет следовать «Живописец», как бы нимало не отступая от программы, намеченной в комедиях царицы. Так уже 9 августа в газете появляется объявление о готовности российского календаря на следующий 1730 год: «Для известия.

При здешнеи Академии наук в книжнои палате имеется ныне в готовности россиискии календарь на предбудущии 1730 год». Понеже ныне 2 часть Комментариев здешняя Академии наук, такожде и 3 часть сокращении Математических содержащая а в себе Фортификацию, а в скором времени из печати выдут, того ради чрез сие ученым людем чинится известно, что...

Так 20 сентября газета сообщала: «Для известия. Покупателям предлагались: черные и цветные металлы в брусках, полосах, листах, проволоке. Металлы были самые разнообразные: железо, сталь, медь, олово, свинец, цинк. Объявления предлагали: рыбу, раков и устриц. Нужно отметить, что объявления такого характера давались продавцами не один раз. Обычно объявление повторялось 3 раза. Это последнее объявление полностью повторяет второе. Иоаким Финк, проводя торги в ноябре 1729 года, дает только одно объявление в «Санкт - Петербургских ведомостях» 18 ноября, которое незначительно отличается от его прежних: «Для известия.

Заутро, то есть в среду 19 дня сего месяца, такожде на четверток и в пятницу по полудни в 4 часу будут у Маклера Иохима Финка в его доме при красном мосте за садом Его Императорскаго Величества, разныи мелочные товары, такожде и некоторые домовые уборы с торгу продаваны, о чем сим всем известно чинится». Сим чинится известно, что в здешнем Государственнои Комерц коллегии некоторые товары, а имянно Поташ, Смальчуг, Сало и Треска на продажу имеется, из которых Сало и Треска 19 дня Марта, Поташ 9 дня Апреля, а Смальчуг 16 апреля же предбудущего 1730 году от придворнаго Меклера Мюца с торгу проданы быть имеют.

Те, которои ведать же- лают, сколько оных товаров во онои коллегии имеется, и какого достоинсства оные суть, могут того ради в помянутые Государственнои Комерц коллегии до объявленных сроков явится». Досталъных материалов сюда вскоре ожидают, и ежели кто пожелает вышеобъявленные материалы купить, оные по надлежащей цене отпус-12 каться будут».

Так в 1729 году два с половиной месяца объявлений в «Санкт-Петербургских ведомостях» не было, только 3 июня печатается объявление о продаже музыкальных инструментов. Нежели бы кто до этих преизрядных музыческих инструментов охоту возымел, тот может в шесть или восемь недель к хозяину оных инструментов Феофилу Андрею Фолкмару органисту староградской главной церкви Святыя Екатерины в Данциге письменно отозваться.

От помянутой цены ничего убавлено не будет, которые инструменты такожде не иным образом как при заплачении в Данциге получены быть могут». Так, объявление о регулярном реестре выпускаемых типографией Академией Наук книг, заканчивается обещанием хорошего обслуживания: «... Каждому будет надлежащим образом услужено». В объявлении говорилось о том, налажена почтовое сообщение с Данцигом и Любекем и письма можно было посылать каждые 20 дней.

В этом объявлении указывалась также оплата за отправку писем и товаров. В этом объявлении ярко просматриваются рекламные элементы.

Как в Ленинграде появились «Санкт-Петербургские ведомости»

Российская государственная библиотека (РГБ). Код оцифрованного документа в НЭБ: 000199_000009_011988318. Книгу "История газеты "Санкт-Петербургские ведомости" от Петра до Путина"" получает наш подписчик Елена Гузенкова(@id394765544). Участвуйте в наших новых розыгрышах, и Вам обязательно повезет! Санкт-Петербургские ведомости — газета, выходила в Петербурге в 1728—1917, в XVIII в. — 2 раза в неделю, с 1800 — ежедневно. С 1914 — «Петроградские ведомости». Изд. при Академии наук, с 1875 — при министерстве народного просвещения.

Старые фотографии всех городов России. Архивы музеев онлайн

Долгое время до появления в 1756 г. Иногда газета выходила с "Прибавлениями", в которых помещался материал, не вошедший в номер. Годовые комплекты СпбВ, переплетенные в объемистые тома, хранятся во многих крупных библиотеках страны. На ее страницах нашли отражение разные стороны российской действительности того времени: промышленность и сельское хозяйство, внутренняя и внешняя торговля, внешняя политика и войны, подавление народных выступлений, культура и просвещение и многое другое.

Со свойственной ей энергией Екатерина II поспешно берется за перо драматурга, едва успев закончить издание «Всякой всячины». В 1771 г. Художественный уровень этих пьес был весьма низок, но мысли и требования автора проступали в них вполне отчетливо. Екатерина II со сцены отвечала своим оппонентам в Комиссии по составлению Нового уложения, «Трутню» Новикова, всем, кто видел недостатки управления Россией и имел самостоятельный взгляд на политику самодержавия.

Продолжая, как это делала «Всякая всячина», высмеивать сплетни, глупость людскую, фанфаронство, невежество, Екатерина II вместе с тем включила в текст комедий много современных намеков, особенно ожесточенно нападая на дворянских либералов.

Пьесы должны были убеждать зрителей, что разумное правительство печется о благе России, а несмысленные прожектеры и критиканы ему в этом препятствуют. Комедии императрицы успеха на сцене не имели, это новое притязание на руководство умами окончилось также неудачно, но придумывать других способов не пришлось: вскоре события крестьянской войны 1773—1775 гг. К этому времени и дворянство, напуганное выступлением народа, забыло о либеральных разговорах и поторопилось поддержать императрицу.

Новой попытке Екатерины II произвести влияние на умы с помощью наскоро изготовляемого театрального репертуара было оказано энергичное противодействие со стороны все того же Новикова. В половине апреля 1772 г. Обличения помещиков, насмешки над дворянскими нравами, показ крестьянской нужды и горя, критика представителей правительственной администрации, суда раздались со страниц нового издания, сразу напомнив лучшие номера «Трутня».

Журнал хорошо был принят читателем. Первая часть имела тираж 636 экземпляров, вторая — 758, но ее номера еще продолжали выходить, а уже первая часть была напечатана повторно. Это было большим успехом журнала, созданным остротой его содержания.

Свой журнал «Живописец» Новиков постарался связать с литературными выступлениями императрицы. Новиков произносит ряд комплиментов державной сочинительнице, искусно подсказывая ей цели настоящей сатиры и делая вид, что именно этим задачам и будет следовать «Живописец», как бы нимало не отступая от программы, намеченной в комедиях царицы.

Он призывал: «Взгляните беспристрастным оком на пороки наши, закоренелые худые обычаи, злоупотребления и на все развратные наши поступки: вы найдете толпы людей, достойных вашего осмеяния и вы увидите, какое еще пространное поле ко прославлению вашему осталось. Истребите из сердца своего всякое пристрастие, не взирайте на лица: порочный человек во всяком звании равного достоин презрения» «Живописец», 1772, л.

Разумеется, Екатерина II в своих комедиях вовсе не предполагала прибегать к критике общественных недостатков и уж во всяком случае взирала бы на лица. Однако «приписание» было составлено настолько искусно, что императрице ничего не оставалось, как принять его за чистую монету. Нельзя же было, в самом деле, разъяснять, что она вовсе не думала о сатире и что издатель «Живописца» неправильно ее понял.

Новиков воспользовался удачным началом и продолжал действовать в этом направлении. Он не забывал расточать похвалы императрице, в промежутках между ними печатая крайне резкие статьи разоблачительного характера.

Внимательному читателю не представит никакого труда отделить в журнале то, что составляло истинную сущность взглядов Новикова, от похвальных обязательных статей и поздравительных стихов, которые поставлял «Живописцу» казенный какой-нибудь Рубан. Под масками этих персонажей угадываются имена В.

Петрова, Лукина, Чулкова, Хераскова, хотя замечания Новикова далеко выходят за рамки отдельных личностей и, безусловно, имеют обобщающее значение. Собеседник Автора, представляя ему характеристики различных типов писателей, в заключении пугает его беспощадными критиками и призывает оставить мысль о журнале.

Но Автор-Новиков отвечает ему одним словом: — «Нельзя». Он знает, что на избранном им пути встретятся многие беды и препятствия, однако решение его непреклонно: он принимает на себя звание Живописца и будет изображать «наисокровеннейшие в сердцах человеческих пороки». И тогда Собеседник дает ему последний совет — слушать критические замечания какого-либо разумного и доброжелательного друга и никогда не разлучаться «с тою прекрасною женщиною, с которою иногда тебя видел: ты отгадать можешь, что она называется Осторожность».

Совет этот был благоразумен, но, преподав его себе, Новиков не думал удерживаться и сразу же выступил с гневными критическими статьями. В 3 и 4-м листах «Живописца» он поместил сатирические зарисовки врагов просвещения и культуры — щеголя Наркиса Худовоспитанника, Кривосуда, Щеголихи, Молокососа, Волокиты. По общему замыслу эта статья заставляет вспомнить первую сатиру Кантемира «На хулящих учения.

К уму своему», однако выведенные в ней персонажи — это уже несколько иные, современные Новикову фигуры, на сорок лет моложе своих собратьев, описанных Кантемиром, но не уступающие им в своей вражде к просвещению.

Если бы это было в то время, когда умы наши и сердца заражены были французскою нациею, то не осмелился бы читателя моего попотчевать с этого блюда, потому, что оно приготовлено очень солено и для нежных вкусов благородных невежд горьковато». Горько и солено... Трудно найти более верное и краткое определение жизни крепостных помещичьих крестьян, которую описал неизвестный путешественник.

За три дня своей поездки он не нашел ничего, «похвалы достойного. Бедность и рабство повсюду встречались со мною во образе крестьян. Непаханные поля, худой урожай хлеба возвещали мне, какое помещики тех мест о земледелии прилагали рачение». Путешественник всюду расспрашивал о причинах крестьянской бедности и «всегда находил, что помещики их сами тому были виною». Перед глазами читателя встает деревня Разоренная. Развалившиеся хижины, крытые соломой, теснятся друг к другу. Всюду бедность и грязь.

Людей не видно: они на барщине, работают в поле. В избе, куда заходит путешественник, он видит трех младенцев, оставленных без всякого присмотра, и спешит оказать им помощь.

Дурной воздух причиняет приезжему обморок. Приходя в себя, он просит воды, но пить ее не может «по причине худого запаха». Лучшей воды нет во всей деревне. Очевидец крестьянских бедствий не скрывал своего негодования против помещиков, которые не имеют никакой заботы «о сохранении здоровья своих кормильцев». Пятый лист «Живописца» возбудил толки среди читателей и вызвал недовольство тех из них, кто увидел себя в лице владельцев деревни Разоренной.

В своей статье «Русская сатира в век Екатерины» Н. Добролюбов особо выделил этот «Отрывок», поразивший его антикрепостническим духом. В его описаниях слышится уже ясная мысль о том, что вообще крепостное право служит источником зол в народе». Приводя далее обширные цитаты из «Отрывка», Добролюбов замечает: «Тирада эта очень резка, и, кажется тогдашнее благочиние вообще строго посмотрело на эту статью.

Некоторых мест из нее даже нельзя было напечатать». Добролюбов находит, что «Отрывок» гораздо глубже, чем остальные материалы «Живописца», ставит проблему крепостного права, видя в нем «источник зол в народе». Критик считает, что в этой статье «бросается сильное сомнение на законность самого принципа крепостных отношений». Никакие другие материалы сатирических изданий 1769—1774 гг. Именно так поняли «Отрывок» и современные читатели. И прежде чем продолжать печатание «Отрывка», Новиков счел необходимым предварить его некоторыми пояснениями.

В 13-м листе «Живописца» появилась статья «Английская прогулка», в которой излагалась беседа издателя с одним доброжелательным читателем. Новиков стремится разъяснить, что в «Отрывке» автор вовсе не желал огорчить «целый дворянский корпус». Он имел в виду только тех помещиков, которые дворянскую власть употребляют во зло и тем самым вредят не только своим крестьянам, но и всему государству. Передавая затем слова собеседника, Новиков напоминает об английской грубости, которую в России именуют «благородною великостью духа», и предлагает считать «Отрывок» «в английском вкусе написанным: там дворяне критикуются так же, как и простолюдины».

Отсюда и идет название этой статьи. Вслед за «Английской прогулкой» в 14-м листе «Живописца» Новиков напечатал продолжение «Отрывка путешествия». Всем им противопоставлена иная категория людей, на защиту которых выступил «Живописец», — честных, но угнетенных земледельцев, крепостных мужиков. Лишь к ночи «крестьяне, мои хозяева, возвращались с поля в пыли, в поте, измучены и радовались, что для прихотей одного человека все они в прошедший день много сработали».

Это само по себе очень выразительное напоминание Новиков дополняет конкретными подробностями, раскрывающими тягости крестьянской жизни. Оказывается, барин требует, чтобы его хлеб убирался в первую очередь, а мужицкий урожай может пропасть под дождем, что крестьяне работают даже по воскресеньям, вовсе не имеют отдыха и даже не удивляются этому: «Ведь мы, родимой, не господа, чтобы и нам гулять, полно того, что и они гуляют...

Путешественник долго размышляет о бедственном состоянии крестьян, а на следующее утро решает ехать в деревню Благополучную: «хозяин мой столько насказал мне доброго о помещике той деревни, что я наперед уже возымел к нему почтение и чувствовал удовольствие, что увижу крестьян благополучных».

Но он так и не побывал в этой счастливой деревне. В третьем издании «Живописца» 1775 г. Четвертое издание, вышедшее в 1781 г. Его вообще не существовало, как не было в России деревень Благополучных. Вопрос об авторе «Отрывка путешествия» доныне продолжает оставаться нерешенным, несмотря на то, что изучается на протяжении столетия. Он составляет любопытную и важную историческую загадку, для раскрытия которой нет необходимых документальных данных, почему на этот счет можно высказывать только более или менее убедительные догадки.

В науке существуют два мнения: автором «Отрывка» может быть либо Новиков, либо Радищев. Третья точка зрения, согласно которой «Отрывок» приписывался И. Тургеневу , не получила поддержки исследователей и вскоре после ее возникновения была оставлена.

Гипотезу об авторстве Новикова энергично утверждал Г. С аналогичным мнением выступила Л. Взгляды этих исследователей разделяет Д. Другая точка зрения имеет своим родоначальником сына писателя Павла Александровича Радищева. Когда умер отец, ему было 19 лет.

В течение всей свой жизни он собирал сведения о Радищеве, и опубликованные им материалы вообще отличаются достоверностью. Свое мнение о том, что «Отрывок» написан его отцом, Павел Радищев высказал в 1858 г.

Наиболее подробно затем аргументировал авторство Радищева В. Его доказательства приняли Я. Барсков , Г. Гуковский , П. Берков , в свою очередь дополнившие их рядом новых указаний. Полемизируя с Л.

Крестовой, в пользу Радищева выступала также Н. Не входя в подробное рассмотрение этого вопроса и отсылая интересующихся к специальной литературе, перечисленной в подстрочных примечаниях, укажем только на следующее.

Утверждения Г. Макогоненко о том, что в третьем издании «Живописца» собраны только произведения Новикова, а следовательно, «Отрывок» также принадлежит ему, и о том, что Новиков делает «публичное заявление», что все материалы третьего издания «мое сочинение», — целиком опровергнуты П.

В третьем издании «Живописца» напечатаны статьи ряда других авторов, оно вовсе не представляет собой собрания сочинений Новикова, а само слово «сочинение» в XVIII в. Берков, — что третье издание «Живописца» не является «собранием сочинений» Новикова, а представляет отбор лучших сатирических произведений разных авторов, преимущественно Новикова, Фонвизина, а также Радищева, Сушковой и других, ранее печатавшихся в «Трутне» и первом издании «Живописца».

Лист 14 «Живописца», где было напечатано продолжение «Отрывка», заканчивался похвальными стихами графине Прасковье Брюс, ближайшей подруге императрицы. Правды в этом письме «Любителя добродетельных людей» не было, графиня отнюдь не могла служить образцом нравственности, но стихи содержали комплименты самой Екатерине, а потому Новиков напечатал их, смягчая резкости идущего перед ними «Отрывка». Приняв эту меру предосторожности, он в следующем, 15-м, листе поместил сатирическое «Письмо уездного дворянина его сыну», подкреплявшее основные мысли «Отрывка», и вновь позолотил пилюлю: в листе 16 напечатал благодарственное письмо архиепископа Амвросия Подобедова Г.

Орлову, на чей счет относились заслуги прекращения чумы в Москве 1771 г. Орлов был фаворитом императрицы, и хотя время его «случая» уже истекло, в обществе он продолжал считаться наиболее близким к Екатерине лицом. В письме уездного дворянина Трифона Панкратьевича его сыну Фалалею перед читателем раскрываются картины быта провинциальных помещиков, и ему становится ясно, какие ничтожные и корыстные люди владеют в России деревнями и крестьянскими «душами».

Жалок и страшен этот дворянин, занявшийся своим поместьем после того, как его отрешили от службы за взятки. Лишенный возможности обирать просителей, он грабит своих мужиков, жалуясь, что с них «хоть кожу сдери, так немного прибыли». Уездный дворянин с ненавистью пишет о том, что в соседней деревне, которой владеет Г. Орлов, мужики живут богаче иного дворянина и платят барину по полтора рубля с души, а с них надобно брать бы по тридцать.

Эти строки «Письма» рассчитаны на императрицу и должны были ей понравиться — она любила хвалить свое царствование. Но, печатая перечень мнимых обид Трифона, Новиков сумел показать и другое — он открыл в нем хищного крепостника, взяточника, невежду, врага культуры и просвещения. Типичный представитель «дворянского корпуса» был вытащен на страницы «Живописца» и почувствовал себя там очень неважно: он не привык, чтобы на него показывали пальцами и смеялись. А именно в этом и была цель Новикова.

В 23 и 24-м листах «Живописца» были напечатаны письма Фалалею от его отца, матери и дяди, якобы препровожденные адресатом издателю журнала. В этом превосходном, мастерски отделанном цикле — автором писем П. Берков, опираясь на работы других исследователей, называет Д. Фонвизина — созданы поистине незабываемые картины дворянского быта XVIII столетия и талантливо очерчены зловещие фигуры алчных крепостников-помещиков.

Это круг Скотининых и Простаковых, борьбу с которыми повели просвещенные дворяне, хотя и проиграли ее: реакционный потемкинский режим, утвердившийся в стране после крестьянской войны 1773—1775 гг. По своему весу и художественному воплощению крестьянская тема получила в «Живописце» наиболее важное место.

Следом за ней идет тема просвещения и борьбы с галломанией и бескультурьем дворянского общества, которая очень занимала Новикова. Он считал, что от того, какое воспитание получат будущие владельцы крепостных имений, молодые дворяне, зависит чрезвычайно многое. Хорошо воспитанные и просвещенные люди не станут безудержно мучить крестьян, облагать их бессовестными поборами, брать взятки в судах, уклоняться от выполнения воинского долга. Дворяне, не прошедшие разумного воспитания, будут дурными слугами государства.

Сатирические характеристики старых и молодых врагов просвещения открывают журнал «Живописец». Выступающие в листе 4 Щеголиха и Волокита считают, что для них науки исчерпываются умением нравиться и быть одетыми по моде.

А в листе 9 напечатано письмо Щеголихи, в котором Новиков пародировал жаргон светских модников с его характерной чертой — включением в русскую речь французских слов и выражений. Щеголиха просит издателя «Живописца» собрать и напечатать «Модный женский словарь», обещая за это «до смерти захвалить». Новиков выполняет просьбу и в следующем, 10-м, листе публикует сатирический «Опыт модного словаря щегольского наречия», поместив в нем некоторые слова на две первые буквы алфавита. На втором году издания «Живописец» заметно снизил резкость своей сатиры.

Видимо, Новикову дали понять, что ему действительно почаще нужно показываться «с тою прекрасною женщиной», которая называется Осторожность.

В 1773 г. Но и в этих трудных цензурных условиях нет-нет да и мелькнут в журнале блестки новиковской сатиры в виде письма Ермолая, дяди памятного читателям Фалалея 1773, л. Журнал прекратил свое существование в конце июня 1773 г.

После закрытия «Живописца» Новиков начинает крупное научно-историческое предприятие: он приступает к изданию письменных памятников русской старины — документов, грамот, княжеских договоров XIV—XVI вв. Помесячно выходившие в 1773—1775 гг. Не ограничиваясь трудами по «Вивлиофике», Новиков в 1774 г. Новиков обещал читателям разъяснить происхождение имени журнала в статье «Превращение русского кошелька во французский» но в вышедших номерах ее не оказалось.

По-видимому, речь должна была идти о том, что погоня за иностранными модами разоряет дворян, развращает их нравы и приносит ущерб отечеству. Первые листы «Кошелька» содержат беседу заезжего француза, обманщика и корыстолюбца, с русским, а затем с горячо защищающим «российские добродетели» немцем.

В последнем листе помещена ода Аполлоса Байбакова на истребление турецкого флота и взятие крепости Бендеры в 1770 г. Как сообщил во вступительной заметке Новиков, эта пьеса была прислана «от неизвестной особы», написавшей ее для народного театра. Автор ее остается пока неизвестным, в чем беды нет, так как сочинение это никому чести не приносит. Насквозь фальшивая и приторная комедия изображает добрейшего барина, пекущегося о довольстве, счастье и даже о грамотности своих крепостных, которые платят ему за это любовью и преданностью.

Обстоятельства сложились так, что Новиков принужден был напечатать «Народное игрище», сочиненное, может быть, кем-либо из лиц придворного круга. После переименования Санкт-Петербурга в 1914 году газета стала называться «Петроградские ведомости».

В 1917 году , вскоре после падения монархии , Эспера Ухтомского на редакторском посту сменил Александр Черкезов — последний редактор газеты в первый период её истории; но уже 29 октября 1917 года издание «Петроградских ведомостей» прервалось. В настоящее время изданы печатные версии указателей за 1728—1775 годы [10]. Ленинградская правда советский период [ ] Сотрудница «Ленинградской правды» Ф. Крылова готовит газеты для отправки жителям блокадного Ленинграда. Фото Сергея Струнникова , 1942 год Первый номер «Петроградской правды» «Ленинградская правда», которая до 30 января 1924 года называлась «Петроградская правда» [11] , стала выходить в конце марта 1918 года, отделившись от газеты «Правда» после перевода её в Москву [11].

Становление новой газеты происходило постепенно: сначала под заголовком «Правда», начиная с номера 54 от 8 21 марта 1918 года появилось набранное мелким шрифтом слово «петроградская». Вначале газета была только партийным изданием — органом Центрального и Петроградского комитета РКП б , затем стала газетой как партийной так и советской власти, то есть, городского и областного комитетов Компартии и городского и областного Совета [11].

Выпуск газеты «Ленинградская правда» в начале 1930-х годов осуществляло издательство Ленинградского областного комитета ВКП б ; помимо этого, его задачи заключались и в выпуске других периодических и непериодических изданий по всем партийным и общественно-политическим вопросам, а также в торговле печатной продукцией в Ленинграде и области [13]. За все время блокады Ленинграда лишь один номер газеты не увидел свет — от 25 января 1942 года.

Он был уже набран и сверстан, но отпечатать его не удалось: в цехе не было электричества. Ворошилова и М. Георгадзе газету наградили Орденом Ленина , в ознаменование 250-летия города Ленинграда, за революционные заслуги и успешную деятельность по мобилизации трудящихся на трудовые свершения в народном хозяйстве.

Орден был вручён представителям редакционного коллектива лично К. Ворошиловым 6 июля 1957 года в Актовом зале Смольного [14]. Со временем дизайн стал лучше. Например, появились гравюры, изображающие место публикации Москва или Санкт-Петербург. Газета выходила нерегулярно. Раньше они публиковали больше выпусков, иногда меньше.

И это считалось нормальным положением вещей. Рекорд установлен в количестве 4000 экземпляров. Для сравнения, обычно она составляла от 100 до 200 экземпляров. Подписки не было. У всех была возможность купить газету.

Стоимость его была невысокой. Кроме того, некоторые выпуски распространялись бесплатно в образовательных целях. А для первых читателей в награду предлагали чай. С каждым годом состав публикуемых материалов становился все разнообразнее.

Изначально газета содержала только переводы с немецкого и голландского изданий. Кроме того, был произведен очень тщательный отбор информации, когда было исключено все, что могло нанести вред достоинству страны это была первая цензура в России. Со временем количество исходной информации начинает расти. Во многих случаях публикации были анонимными, хотя все знали, что авторами статей были те, кто поддерживал Петра I, его сторонники, в том числе многие государственные деятели: П.

Толстой, В и Г. Долгорукие, Б. Куракин и другие. Статьи были разного формата и жанра. О чем писали «Ведомости» Отличие первой газеты в том, что в ней не было отдельных заголовков, разделенных по темам.

Цифры часто были смесью самой разнообразной информации. Это могут быть описания морского сражения, реклама и так далее — вот такой калейдоскоп информации. Однако в нем можно было заметить наиболее важные темы материалов, опубликованных в публикации. В течение 20 лет в центре внимания находились события, связанные с Северной войной. Газета сообщала о победах и действиях союзников. В то же время появилась пресса. Его навыки широко использовались, чтобы подчеркнуть важность события.

Например, самая важная информация была напечатана киноварью. Здесь вы можете найти более общую оценку экономики страны. Всегда приводились конкретные факты, указывающие, например, на рост производства или развитие новых технологий.

Реферат по теме Санкт-Петербургские ведомости. 2000, № 97(2247) (27 мая - 2 июня)

  • Газета «Санктпетербургские ведомости» XVIII века: Указатели к содержанию 1732–1735 гг.
  • Газеты в Сети. ПЕТРОГРАДСКИЕ ВЕДОМОСТИ. - , 2 янв. - , [?] дек.
  • Санктъ-Петербургъ - Санкт-Петербургские ведомости
  • Скачать книгу
  • Газета "Санкт-Петербургские ведомости" | РИА Новости Медиабанк

5.Газеты «Санкт-Петербургские ведомости» и «Московские ведомости»

Относительно регулярно «Ведомости» начали выходить с 2 13 января 1703 года под названием «Ведомости о военных и иных делах, достойных знаний и памяти» [3]. Газета попеременно печаталась в Москве и Санкт-Петербурге. До 1710 года «Ведомости» печатались церковнославянским шрифтом, с 1710 года — частично гражданским шрифтом. Новый шрифт окончательно вытеснил церковнославянский в 1715 году [4]. Первым редактором газеты был Фёдор Поликарпович Поликарпов-Орлов , директор московского Печатного двора.

Кроме того, редактором некоторых номеров выступил сам царь — Пётр I [4] он же был автором многих её статей [5]. Первыми литературными сотрудниками газеты были Борис Волков и Яков Синявич [4]. Это была первая регулярная российская газета. Начальный тираж «Санкт-Петербургских ведомостей» составлял 706 экземпляров; номер стоил 4 копейки. Выходила газета дважды в неделю. Редактором газеты с 1728 года был Герард Фридрих Миллер. При нём начали выходить и «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в Ведомостях» — первый отечественный журнал.

Среди тех, чей вклад можно вполне назвать особым, был Якоб Штелин , историк российских искусств и собиратель «анекдотов» из жизни Петра Великого. Он стал редактором газеты в середине 1730-х годов, и опубликовал в «Санкт-Петербургских ведомостях» и в «Примечаниях» к ним немало интересных статей. В их числе «Историческое описание оного театрального действия, которое называется опера» — первое опубликованное в России сочинение о музыке. Так, объявление о регулярном реестре выпускаемых типографией Академией Наук книг, заканчивается обещанием хорошего обслуживания: «...

Каждому будет надлежащим образом услужено». В объявлении говорилось о том, налажена почтовое сообщение с Данцигом и Любекем и письма можно было посылать каждые 20 дней. В этом объявлении указывалась также оплата за отправку писем и товаров. В этом объявлении ярко просматриваются рекламные элементы. В тексте неоднократно трижды подчеркнут момент новизны:«От здешнего почтового двора купецким и торговым людям зело последняя и поныне еще никогда небывалая почта отсюда в Кронштадт учреждена, так, что оная ежедневно единожды отсюда в Кронштадт и оттуда сюда паки назад отправляться будет, которая сего дня туда отсель впервые отправлена, и через оную помянутые купецкие люди скорые известия о своих в Кронштадтскую гавань прибывших, а напротив того о отошедших кораблях получить могут».

Первую рекламу медицинских услуг хирурга : «Чрез сие всем известно чинится, что бывший здесь три года оператор Фридрих Гофман из Москвы опять сюды прибыл. Он живет в Голландском кофейном доме у г-на Краузе. Его операции особливо в том состоят, а именно: бельма снимать, зубы вынимать и вставливать, всякие мозоли и бородавки сгонять.

У него имеются также зело изрядные лекарства от глаз и зубов, в чем он каждому услужить по-17 тщится». Объявления данного периода отличаются высокой добросовестность: товар редко хвалили и уж никогда не перехваливали; превосходная степень сравнения не употреблялась, оценочные эпитеты были исключением. О недостатках товара или его порче обязательно сообщалось: «На Императорском торговом дворе чрез маклеров Павла Тамме-са и Иохима Финка с торгу продать те вынятые товары, которые отчасти сухие от части же мокрые суть, а именно юфти, желтый воск, сало, щетины, циновки, полотно, пеньку, серые заячьи меха и сибирское железо...

Несомненный интерес представляет первое объявление в газете о культурно-зрелищном мероприятии. Так 16 сентября 1729 года в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось следующее объявление: «При сем чинится известно, что здешние французские комедианты заутро, тоесть в среду 17 дня сего месяца ради щастливаго рождения тамошняго Принца безденежно играть будут и к тому всех охотников призывают.

Во онои комедии будет представлен: ле Педам скрупулес, или советныи школне мастер, а по комедии будет представлен обманутыи охотник». Ведущую роль в подготовке, наборе и печатании объявлений занимала Академия наук. Объявления Академии, в основном, касались продажи и распространению газет и книг. Долгое время до появления в 1756 г. Иногда газета выходила с "Прибавлениями", в которых помещался материал, не вошедший в номер. Годовые комплекты СпбВ, переплетенные в объемистые тома, хранятся во многих крупных библиотеках страны.

На ее страницах нашли отражение разные стороны российской действительности того времени: промышленность и сельское хозяйство, внутренняя и внешняя торговля, внешняя политика и войны, подавление народных выступлений, культура и просвещение и многое другое. Главное, что внес Ломоносов в газету за три года своей работы - это более простой, легкий, понятный читателю язык.

На первой странице под заголовком газеты «Санкт-Петербургские ведомости» помещался виньет, изображавший двуглавого орла с цепью ордена Андрея Первозванного. Ниже следовала дата издания.

Начальный тираж газеты составлял 250 экземпляров; номер стоил 4 копейки. Газета издавалась два раза в неделю, по вторникам и пятницам; за год собиралось 104-105 номеров. Кроме того, она имела «Суплемент» добавление, дополнение - 12 номеров, в которых печатались разнообразные дополнительные материалы. Кроме иностранных и внутренних известий в «Санкт-Петербургских ведомостях» начали печатать объявления о торгах, подрядах, продажах, о выходе новых книг, театральных спектаклях и т.

Эти объявления содержат немалый материал для историков русской культуры, так как позволяют уточнить дату выхода той или иной книги, журнала, появления новой пьесы.

Старинные номера газеты «Ведомости», учрежденной Петром I, оцифруют в Санкт-Петербурге

«Санкт-Петербу́ргские ве́домости» (до 1728 года — «Вѣдомости», с 1728 по 1914 год — «С.-Петербургскія Вѣдомости». В разделе материалов: 650 Показано материалов: 1-20. 1914, N 186 (19 авг.) Санктпетербургские ведомости.

Основание газеты «Санкт-Петербургские ведомости»

Газета “Санкт-Петербургские ведомости” XVIII века: указ. к содер-жанию. Первый номер «Ведомостей» был напечатан в конце 1702 года, сделав XVIII век первым веком русской журналистики. С 1728 г. издание «Ведомостей» приняла на себя Академия наук и газета получила постоянное название «Санкт-Петербургские ведомости». Сервис электронных книг ЛитРес предлагает скачать бесплатно«Санкт-Петербургские ведомости 02-2016» (Редакция газеты Санкт-Петербургские ведомости) в pdf или читать онлайн. Оставляйте и читайте отзывы о книге на ЛитРес!

Оцените статью
Добавить комментарий