В середине февраля 2005г ежов узнав

Ответ обоснуйте. Задача 4. В середине февраля 2005 г. Ежов, узнав, что жена обратилась в суд с заявлением о расторжении брака и взыскании алиментов на дочь и желая освободиться от материальных затрат и отомстить жене, решил убить свою дочь. Проблемы посыпались с разных сторон. Из прослушки НКВД Ежов узнал о том, что его жена Евгения Хаютина изменяет ему с Михаилом Шолоховым. Любовники неоднократно встречались в гостинице "Националь". Сталин, как пишет А. Щербаков, велел Ежову развестись. Ежов узнав был обнаружен учеными в 2005 году во время экспедиции в заповедник «Бастак» в Хабаровском крае. Ученые установили камеры-ловушки в лесу и смогли снять на видео нескольких особей ежов узнав.

Ежов Евгений Михайлович

  • Ежов :: Честный враг народа. Судьба Николая Ежова
  • Панихида по Геннадию Ежову состоится 28 февраля года - Российская газета
  • В России изданы мемуары кровавого карлика Ежова
  • Содержание

Остались вопросы?

Тогда зачем они, оппозиционеры, издали это «творение Ежова»? Зачем оно издано и для чего? И чье это творение на самом деле? Гляньте на биографию Николая Ежова. Она есть в интернете. Вот она. Николай Иванович Ежов советский партийный и государственный деятель СССР, генеральный комиссар госбезопасности с 28 января 1937 года по 24 января 1941 года. На посту наркома внутренних дел Ежов стал одним из главных организаторов массовых репрессий 1937-1938 годов, известных, как Большой Террор, на который пришелся пик репрессий советского времени и получил название «ежовщины».

Мог такой человек написать подобную книгу? По моему, нет. Я понимаю, церковно-приходское образование тех времен давало более полную картину окружающего мира, чем наше нынешнее среднее образование в России. И многие руководители СССР того времени имели именно такое образование. Но, с другой стороны, всем историкам двадцатого века известно, что правительство Ленина, как и правительство Сталина, были самыми образованными правительствами мира.

И Ежов был далеко не дураком, он был хватким, вертким, умным, жестоким, сверх исполнительным и сверх беспринципным руководителем «Щита и Меча СССР», очень преданным Сталину. Однако он был не слишком образованным человеком, чтобы написать книгу. У Ежова есть только один, правда существенный, недостаток: он не умеет останавливаться. Иногда существуют такие ситуации, когда невозможно что-то сделать, надо остановиться. Ежов — не останавливается. И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить…».

Работая в Орграспредотделе, Ежов стал попадаться на глаза Сталину, особенно в дни отсутствия или болезни Москвина. После ухода Москвина из ЦК Ежов занял его место. Именно в ту пору Сталин и обратил на него внимание и сделал его главным исполнителем своего плана Большого террора. Николая Ежов крайний справа даже голосовал с вождем Став наркомом, Ежов не забыл своего благодетеля.

Никакого «братства», разумеется, в природе не было, но ни Ежова, ни Сталина такие мелочи никогда не смущали арест ответственных работников такого уровня без санкции Сталина не проводился.

Приговор был исполнен в тот же день. Естественно, пошла в ссылку и хлебосольная Софья Александровна, выкормившая таки «воробушка», отправился по этапу Лев Разгон. Ах, милая либеральная российская интеллигенция! Все мы: тот же Разгон, Евгения Гинзбург, Юрий Домбровский и многие-многие другие научились воспринимать ленинско-сталинский террор как невероятных масштабов трагедию всей страны лишь с момента своего ареста, не раньше.

Умудрялись не замечать массовых расстрелов бывших царских офицеров, вчерашних врачей, инженеров, юристов. Не придавать значения уничтожению ученых и чиновников Петрограда — их погрузили на баржи и утопили в Финском заливе. Принимать как должное расстрелы заложников, взятых из семей предпринимателей и купцов, а также преследование и уничтожение до седьмого колена дворянских родов России.

Всему находили оправдание: те — царские прислужники, те — белые офицеры, а те и вовсе кулаки-мироеды… И так, пока кровь не начала затоплять и наши гнезда… А у Николая Ивановича Ежова тем временем все вроде бы складывалось как нельзя лучше: его «избрали» секретарем ЦК ВКП б , председателем Комиссии партийного контроля при ЦК, членом Исполкома Коминтерна… В сентябре 1936 года он занял кресло наркома внутренних дел СССР и вскоре получил звание Генерального комиссара государственной безопасности по-военному — маршала.

А кроме того, у него появилась новая молодая, красивая и обаятельная жена — Евгения Соломоновна. И таким пришел в наркомы... Встретились они, когда ей было двадцать шесть лет, в Москве, куда Евгения Соломоновна приехала, выйдя замуж вторым браком за Алексея Гладуна, дипломата и журналиста. Сам Николай Иванович тоже был тогда женат. Женился он еще в Казани, будучи комиссаром радио школы. Его супругой стала Антонина Алексеевна Титова, на два года его моложе, бывшая студентка Казанского университета, вступившая в 1918 году в партию и работавшая техническим секретарем в одном из райкомов.

Затем с ним же отправилась в Семипалатинск, а потом, уже самостоятельно, на учебу в Москву, в сельскохозяйственную академию.

Ежов до поры оставался в Семипалатинске и встречался с женой лишь во время нечастых командировок в столицу. Когда он перебрался в Москву, они стали жить вместе и вместе же работали в Орграспредотделе.

И вот Ежов встретил Евгению Соломоновну. Брак его распался. В те годы это делалось быстро и просто. Согласия второй стороны не требовалось. Интересно, что после развода с Ежовым Антонина Алексеевна в 1933 году закончила аспирантуру, доросла до заведующей отделом во ВНИИ свекловичного полеводства и даже выпустила в 1940 году книгу «Организация работы звеньев в свеклосеющих совхозах».

В 1946 году она ушла на скудную пенсию по болезни, прожила после этого больше сорока лет и умерла на девяносто втором году жизни в сентябре 1988 года. Репрессиям ни в период «ежовщины», ни позднее не подвергалась. Нарком Ежов. Редкое фото в 25 лет Вторая жена Ежова Евгения Файгенберг родилась в Гомеле в многодетной еврейской семье. Была она очень смышленой, не по годам развитой девочкой. Много читала и уносилась в мечтах в далекое и обязательно значительное будущее. Писала стихи, училась музыке и танцам.

Едва переступив порог брачного возраста, вышла замуж, стала Хаютиной и вместе с мужем переехала в Одессу. Там она сблизилась с талантливой молодежью. Некоторое время она работала в знаменитой газете «Гудок».

А в городе в котором я нахожусь по месту пребывания мне сказали что за 7 дней до окончания срока действия РВПО выдадут мне регистрацию по месту пребывания также до окончания срока рассмотрения ВНЖ и для этого достаточно будет продление регистрации без визы.

Скажите пожалуйста, по какому предложению нужно правильно действовать? Приемная дочь «железного наркома» Николая Ежова пережила репрессии и сохранила воспоминания о той эпохе. В Магадане ее разыскал корреспондент НТВ. Один из тех, кого боялись больше всего, чье имя стало нарицательным.

Чтобы лучше всё это организовать, Ежов изучал книги по истории испанской инквизиции. Он также запомнился предложением переименовать Москву в Станинодар.

Но это ему не помогло — Ежов был низвергнут и затем уничтожен. А его дочь пережила все эти репрессии и сохранила воспоминания о той эпохе. Не каждый может сказать такое, листая свой семейный альбом: «Это дед, это Каганович, Калинин, Сталин и вот здесь он, кудрявенький….

Своих настоящих родителей Наталья Николаевна никогда не знала. Свою основную задачу Ежов видел в борьбе с голодом в крае. С этой целью он создает ревизионную комиссию для проверки областного продовольственного комитета. В ходе проверки вскрылись факты хищений продовольствия в особо крупных размерах, к которым был причастен член президиума облисполкома И. Шигаев и другие высокопоставленные чиновники, оказавшиеся, как и он, под следствием.

Члены бюро обкома не остались в долгу и обвинили самого Ежова в «семейственности», ведь вместе с ним работает его жена А. Поняв, что в такой обстановке невозможно работать, Ежов пишет письмо в ЦК с просьбой предоставить ему другую должность.

В результате рассмотрения письма Ежова Оргинструкторский отдел ЦК постановил укрепить Марийский обком проверенными большевистскими кадрами, что позволило прекратить вражду на национальной почве, а Николая Ивановича ждало новое назначение — в Семипалатинск. Став секретарем Семипалатинского губкома, Ежов быстро разобрался в ситуации.

Вот как отзывался о работе Ежова ответственный секретарь Киробкома Г. Дунаев: «Безусловно, на своем месте стоит тов.

Ежов — секретарь Семипалатинского губкома, сумевший сплотить вокруг себя все здоровые силы организации, совершенно разложенной политикой старого секретаря». В 1929 году Николай Иванович был назначен заместителей по кадровой работе наркома земледелия. Ежов вспоминал позднее: «вопрос о моем назначении был решен против моего желания. Я пришел в секретариат Сталина и стал просить о приеме, мне отказали.

В это время вошел Сталин. Видя, что я ругаюсь в секретариате, он пригласил меня к себе в кабинет, где и состоялась беседа. Он меня пожурил за мое нехорошее поведение и сказал, что бы я работал». И Ежов, как и всегда, отдал всего себя новому делу. Он занимался не только подбором высококвалифицированных кадров для сельского хозяйства, но и пытался улучшить профессиональное образование.

В то время, многие учебные заведения, готовившие работников сельского хозяйства, совсем не имели материально-технической базы, для должной подготовки специалистов. Николай Иванович лично доставал необходимые материалы и пособия. Исполнительного работника, во всем неизменно следовавшего линии партии, руководство решило выдвинуть на более высокие и ответственные посты.

В трудные годы индустриализации и коллективизации были востребованы именно такие кадры: пусть слабо разбирающиеся в теории, зато надежные в плане проведения практической политики. Вечером того же дня в составе специальной партийной комиссии в Ленинград выехал Ежов.

Во внутрипартийной борьбе тех лет Ежов был верным сторонником Сталина, однако, как и многие другие члены партии, поддерживал сталинский курс не в силу осознания его марксистского характера, а по причине личной преданности, искренней веры в сталинский гений.

Большой террор и «ежовщина» 1937-38 гг.: новые документы

Получи ответ на вопрос у нас! Ответ дал 1 человек: 1. Какое предложение соответствует следующей характеристике: повествовательное, невосклицательное, простое, двусоставное (подлежащее выражено сущ. в им. п., сказуемое — составное именное), распространенное. Фактически после убийства Кирова Ежов стал куратором НКВД от лица Политбюро. 1 февраля 1935 года он был избран секретарем ЦК, 27 февраля сменил во главе КПК Кагановича, назначенного наркомом путей сообщения. Тут Николай Иванович совершенно прав. Он попался на самый простой и банальный способ вербовки, который на языке спецслужб носит название «медовая ловушка». Однако следователь работал не в ИНО, этого не знал и Ежову не поверил.

Ежов (История железного сталинского наркома)

Ходили слухи, что Ежов чахоточный. Он кашлял и сплёвывал прямо на роскошную ковровую дорожку тяжёлые жирные ошмётки слизи". Ежов рьяно взялся за дело. Один из членов Политбюро зашёл в ЦК к Ежову, который только что вернулся с Лубянки, и, увидев, что у того на гимнастёрке пятна крови, спросил: - Что случилось?

Санкции прокурора не требуется В ИЮЛЕ 1937-го все партийные комитеты, органы НКВД и прокуратуры получили инструкцию, подписанную Сталиным, Ежовым и Вышинским, "О порядке проведения и масштабности акций по изъятию остатков враждебных классов: бывших кулаков, активных антисоветских элементов и уголовников". Затем Ежов подписал приказ N 00447 о начале 5 августа 1937 г. Все края и области получили разнарядку: сколько людей им следовало арестовать. Арестованных делили на две категории.

Арестованных по первой категории немедленно расстреливали, по второй - сажали в лагеря на срок от восьми до десяти лет. Соблюдения процессуальных норм и предварительных санкций на арест не требуется". Расстрелять по всей стране предполагалось почти 76 тысяч человек, отправить в лагеря - около 20 тысяч.

Приказ о чистке вызвал невиданный энтузиазм на местах - областные руководители просили ЦК разрешить им расстрелять и посадить побольше людей. Увеличение лимита по первой категории утверждал лично Сталин. Он никому не отказывал. Ежов ему нравился тем, что не гнушался черновой работы. Один из следователей секретно-политического отдела НКВД с гордостью рассказывал товарищам, как к нему в кабинет зашёл нарком.

Спросил, признаётся ли подследственный. И разъяснил: "Вот как их надо допрашивать! Но барская любовь, тем более любовь диктатора, недолга. Ежову присвоили звание генерального комиссара государственной безопасности. На следующий день "Правда" напечатала его парадный портрет. Работу эту вели сотрудники Щего-лева и доктор Майрановский. Непосредственное руководство лабораторией, а также хранение и выдача средств с разрешения руководства наркомата, то есть Ежова и Фриновского, была возложена на моего заместителя капитана госбезопасности Алехина, у которого хранились также и ключи от шкафов лаборатории.

Помню, что ко мне обратились Алехин и начальник лаборатории Осинкин с вопросом о том, что в работе лаборатории уже имеются некоторые результаты и что необходимо обязательно проверить на опыте действия подготовленных лабораторией зажигательных средств для нефти, а также действия снотворных и яда.

Мною было доложено заместителю наркома Фриновскому, который разрешил испытание зажигательного средства, что и было произведено при моем участии на опытном поле Пожарного управления. Что касается снотворного и яда, Фриновский, помню, сказал мне, что он поговорит с Ежовым и даст ответ.

Через некоторое время Фриновский мне сообщил, что имеется указание Ежова на испытание этих средств на осужденных к высшей мере и что Цесарскому, начальнику первого спецотдела, Ежовым дано соответствующее указание.

На мой вопрос Цесарский подтвердил это. Мною было поручено Алехину осуществить опыт в двух или в трех случаях, договорившись с Цесарским о времени и месте. Опыты были проведены под руководством Алехина и при участии доктора Майрановского, и составлены соответствующие акты. По данным этих актов помню, что в двух или в трех указанных случаях опыты дали смертельный исход... Кто именно намечался для проведения опыта, сказать не могу, так как этот выбор из числа осужденных к высшей мере находился исключительно в ведении Цесарского, у которого я фамилий не спрашивал и который мне и, насколько я помню, Алехину также этих фамилий не называл.

Опыты, как указано выше, были заактированы, подписаны Алехиным и доктором Майрановским и доложены Фриновскому. В бытность мою начальником 12-го отдела, то есть в течение пяти-шести месяцев, припоминаю, что таких опытов было два или три.

Инициатива их постановки мотивирована их необходимостью и принадлежала инженеру Осокину, доктору Майрановскому и капитану госбезопасности Алехину. Непосредственно руководил опытами капитан Алехин.

Насколько припомню, в бытность мою начальником 12-го отдела ни одного случая выдачи какому-либо отделу или сотруднику яда для оперативных целей не имело места. Припомню только один случай, когда начальник иностранного отдела обратился с просьбой выдать ему для научной оперативной работы яд, но с определенностью не могу сказать, был ли ему этот яд выдан или нет.

Опытов по отравляющим средствам, разрабатывающимся инженером Горским, при мне не велось». Вот как прокомментировал арестованный Ежов на допросе 25 июня 1939 года эту часть показаний бывшего своего подчиненного: «Я знал, что такая лаборатория существует и Ягода использовал ее в своих террористических целях. Но я ничего не знал о том, чем они занимаются. Про все эти опыты, о которых говорил Жуковский, даже не слышал, наверное, Фриновский им все это разрешал.

Правда, один раз, когда — не помню, Фриновский сказал мне, что в лаборатории у Алехина есть средство, принятие которого вызывает смерть у человека, как от сердечного приступа. Такое средство необходимо, когда нужно уничтожать врагов за границей. Но его надо испытать, не даст ли оно последствий на организм, которые можно определить при экспертизе и вскрытии.

Фриновский сказал, что у них есть врач, которому для этого нужно исследование трупа умершего от этого средства человека. Тут же он предложил, что это средство можно дать тем, кто приговорен к расстрелу. Врачу нужно было провести опыты на трех-четырех людях. Какая разница, от чего они умрут, яд даже легче, чем пуля в затылок. Поэтому я согласился, но больше ничего про эту лабораторию и про то, что там изготовляли, не слышал.

Ранее Родоса утверждал, что с помощью яда Ежов умертвил свою жену. Берия Рапорт Считаю необходимым доложить Вам об известных мне фактах, требующих проверки, указывающих на неслучайный характер отношений Н. Ежова с лицами, впоследствии разоблаченными как враги народа. Ежов поддерживал отношения с Пятаковым. Об этом мне стало известно в 1936 году от Родоса. В октябре 1936 года мне было поручено допрашивать Радека. В своей преступной деятельности он тогда еще не признавался. Однако он довольно откровенно говорил о связях своих, Пятакова и других участников антисоветского блока.

По его словам, квартира Пятакова служила местом сборищ и попоек друзей Пятакова. Радек назвал несколько человек, которые бывали на квартире Пятакова, в том числе назвал и Н. Курский и Берман бывший начальник СПО НКВД и его заместитель , которым я доложил о заявлении Радека, предложили мне этим вопросом не интересоваться, потому что об этом Политбюро было известно.

Должен оговориться, я отчетливо не помню, какими словами это было сказано, но я понял так, что Ежов действовал в данном случае по поручению Политбюро. Через несколько дней от допроса Радека отстранили. Радек все еще запирался, но был накануне признания. Уточнить этот вопрос могут, кроме Радека и Бермана, Л.

Коган и А. Альтман первый из них допрашивал Пятакова, второй — Радека. Николай Иванович Ежов по непонятным причинам поддерживал необычные отношения с неким Мнацакановым А. Летом 1938 года Мнацаканов из партии был исключен как явно чуждый элемент, а несколько позднее выяснилось, что он является немецким шпионом.

Для того чтобы относиться к Мнацаканову с недоверием, были все основания, и не замечать их было нельзя. Этот человек ничем не был связан с Советским Союзом. За границу он выехал еще во время империалистической войны. За границей находилась вся его семья. Он сам постоянно жил за границей — в Персии, Германии и Австрии до 1936 года. В Советском Союзе до 1936 года был либо проездом, либо только для того, чтобы обделать свои личные дела и тотчас опять уехать за границу.

Не будучи принятым в советское гражданство, называл себя советским гражданином и на руках имел советский паспорт в Вене был даже с дипломатическим паспортом как вице-консул , сохраняя за собой право на персидское подданство. В кандидаты ВКП б. Был связан с братом-троцкистом и провокатором, находившимся в Персии. Жена Мнацаканова Бошкович Эрна сохранила и поддерживала связь со своим первым мужем — польским шпионом. Как Мнацаканов, так и его жена из кожи вон лезли, чтобы познакомиться и угодить Агранову, родственникам Ягоды и т.

И в своей агентурной работе у Мнацаканова отмечались подозрительные поступки: еще в 1934 году он настойчиво пытался реабилитировать провокатора под кличкой «Парень», а в другой раз выболтал агенту-двойнику под кличкой «Лекарт» наше задание, в чем, однако, не признался, Слуцкий же об этом знал. После назначения Ежова народным комиссаром в 1936 году Мнацаканов мне сказал, что он лично знаком с Ежовым. В другой раз Мнацаканов мне сказал, что Ежов не соглашается встречаться в Вене ни с кем из работников НКВД кроме него — Мнацаканова и его жены, которые служили проводниками Ежову.

Когда и после этого мое отношение к Мнацаканову не переменилось к лучшему, он стал заходить ко мне в комнату нарочно для того, чтобы от меня позвонить Ежову. Звонил Ежову перед заседанием парткома, на котором рассматривалось партийное дело Мнацаканова. На заседании парткома Мнацаканов держался крайне нахально, как будто рассчитывал на какую-то выручку. После ареста Мнацаканова я дважды обращался к Волынскому быв. Волынский согласия на это не давал.

Третий раз я разговаривал по этому вопросу уже с Дуловым тоже быв. Дулов мне сказал, что Мнацаканов признался в том, что он является немецким шпионом, и начал было писать показания о своей преступной деятельности. Но однажды во время допроса Мнацаканова в кабинет вошел Ежов, который в этот день обходил тюрьму. Ежов спросил Мнацаканова: «Ну, что, пишешь? Ежов односложно сказал: «Ну, пиши, пиши». Мнацаканов после этого отказался от своих показаний и вскоре был расстрелян.

Уточнить весь этот вопрос кроме Дулова и Бошкович могут Рощин В. Сотрудник НКВД ст. На рапорте резолюция: «т. Переговорите со мной. Ему предъявлялось пять основных обвинений. Являлся руководителем антисоветской заговорщической организации в войсках и органах НКВД. Изменил Родине, проводя шпионскую работу в пользу польской, германской, японской и английской разведок.

Стремясь к захвату власти в СССР, подготовлял вооруженное восстание и совершение террористических актов против руководителей партии и правительства.

Занимался подрывной, вредительской работой в советском и партийном аппарате. В авантюристско-карьеристских целях создал дело о мнимом своем «ртутном» отравлении, организовал убийство целого ряда неугодных ему лиц, могущих разоблачить его предательскую работу, и имел половые отношения с мужчинами мужеложство.

Он требовал, просил, умолял о свидании «с кем-либо из лиц Политбюро», чтобы «рассказать ему всю правду». Что же хотел довести «железный нарком» до сведения Политбюро? Наверное, считал, что ему отомстили неразоблаченные враги народа в ЦК и в НКВД за то, что он беспощадно уничтожал их сообщников. Их имена он, наверно, и хотел сообщить Политбюро.

Подсудимому Ежову предоставили последнее слово перед вынесением Военной коллегией приговора по его делу. Последнее слово Н. Ежова на судебном процессе 3 февраля 1940 года «Я долго думал, как пойду на суд, как буду вести себя на суде, и пришел к убеждению, что единственная возможность и зацепка за жизнь — это рассказать все правдиво и по-честному. Вчера еще в беседе со мной Берия сказал: «Не думай, что тебя обязательно расстреляют. Если ты сознаешься и расскажешь все по-честному, тебе жизнь будет сохранена».

После этого разговора с Берия я решил: лучше смерть, но уйти из жизни честным и рассказать перед судом действительную правду. На предварительном следствии я говорил, что я не шпион, я не террорист, но мне не верили и применили ко мне сильнейшие избиения. Я в течение двадцати пяти лет своей партийной жиз- ни честно боролся с врагами и уничтожал врагов. У меня есть и такие преступления, за которые меня можно и расстрелять, и я о них скажу после, но тех преступлений, которые мне вменены обвинительным заключением по моему делу, я не совершал и в них не повинен...

Косиор у меня никогда в кабинете не был, и с ним также по шпионажу я связи не имел. Эту версию я тоже выдумал. На доктора Тайц я дал показания просто потому, что он уже покойник и ничего нельзя будет проверить. Тайца я знал просто потому, что, обращаясь иногда в Санупр, к телефону подходил доктор Тайц, называл свою фамилию.

Эту фамилию на предварительном следствии я вспомнил и просто надумал о нем показания. На предварительном следствии следователь предложил мне дать показания о якобы моем сочувствии в свое время «рабочей оппозиции». Да, «рабочей оппозиции» в свое время я сочувствовал и об этом никогда не скрывал, но в самой оппозиции я участия не принимал и к ним не примыкал. Эти фотографии из архива ФСБ вызывают далекие воспоминания, похожие на сказку. Несколько домов, кинозал, бассейн, штат прислуги и стая павлинов, за хвостами которых охотилась четырехлетняя Наташа.

Наталья Хаютина: «Мы с поваром играли в теннис, если я проигрывала, я у павлина должна была выдернуть перо из хвоста. Но они кусачие…. О роде занятий своего отца Наталья ничего не знала. С именем Ежова связывают самый мрачный отрезок советской истории, хотя понятно, что он выполнял команды хозяина. Все закончилось так, как заканчивалось в те годы в каждой третьей семье. Сначала умерла мать — дочь уверена, что ее отравили.

Потом однажды исчез отец. Шолоховым, по-видимому, в феврале 1938 года, когда тот приезжал в Москву жаловаться на бесчинства чекистов в его родном Вешенском районе. После беседы в наркомате Ежов пригласил Шолохова к себе на дачу, где и произошла встреча знаменитого писателя с женой не менее знаменитого сталинского наркома. В середине августа 1938 года Шолохов в очередной раз оказался в Москве и вместе с писателем А А. Фадеевым заехал в редакцию к Евгении Соломоновне, после чего они втроем отправились обедать к Шолохову в гостиницу «Националь».

Домой Евгения Соломоновна приехала в тот день поздно вечером. Ежов уже вернулся с работы и был очень недоволен, когда узнал, как она проводила время, тем более что из поведения жены ясно следовало, что ухаживания Шолохова не оставили ее равнодушной.

На следующий день Шолохов снова был в редакции, опять они, теперь уже вдвоем, отправились в «Националь», но на этот раз одним только обедом в гостиничном номере дело не ограничилось. Прослушиванием номеров в гостиницах занималось 1-е отделение Отдела оперативной техники. Накануне того дня, когда Евгения Соломоновна пришла в гости к Шолохову, одна из стенографисток, подсоединившись к гостиничному номеру писателя и узнав его по голосу, запросила у руководства санкцию на дальнейшее прослушивание.

Начальник Отдела оперативной техники М С. Алехин связался с начальником Секретно-политического отдела А С. Журбенко и, получив от него подтверждение целесообразности контроля, распорядился продолжать прослушивание. Поэтому, когда на следующий день ничего не подозревающие Евгения Соломоновна и Шолохов оказались в номере писателя, их свидание было добросовестно запротоколировано, причем фиксировались не только произносимые слова, но и то, что, по мнению стенографистки, в этот момент происходило «идут в ванную», «ложатся в постель» и т д.

Ознакомившись на следующий день с представленной ему записью, М С. Алехин сразу же направился на доклад к Ежову. Вот что она потом рассказывала: «На другой день [после свидания с Шолоховым] поздно ночью Хаютина-Ежова и я, будучи у них на даче, собирались уж было лечь спать. В это время приехал Н И. Он задержал нас и пригласил поужинать с ним.

Все сели за стол. Ежов ужинал и много пил, а мы только присутствовали как бы в качестве собеседников. Далее события разворачивались следующим образом. После ужина Ежов в состоянии заметного опьянения и нервозности встал из-за стола, вынул из портфеля какой-то документ на нескольких листах и, обратившись к Хаютиной-Ежовой, спросил: «Ты с Шолоховым жила?

Я поняла, что происходит что-то неладное, и решила удалиться, оставив их наедине. Но в это время Ежов подскочил к Хаютиной-Ежовой, вырвал из ее рук документ и, обращаясь ко мне, сказал: «Не уходите, и вы почитайте! Взяв в руки этот документ и частично ознакомившись с его содержанием...

Рудкина, Н. Селезнева, А. Сливы, В. Стрекозова, О. Хохряковой, Б. Эбзеева, В. Ярославцева, рассмотрев по требованию граждан П. Астахова, С. Замошкина, В. Карцевой и Ю.

Глава 8. ВРАГ НАРОДА

Читать страницу 122 онлайн. Придя домой, Ежов рассказал о случившемся жене, высказав предположение, что состоявшийся разговор и особенно то внимание, которое Сталин уделил его прошлым связям с Конаром, ставят под сомнение всю его политическую карьеру. В середине 20-х Ежов служил инструктором под началом Ивана Москвина, заведующего одним из отделов ЦК ВКП (б). Тот, между прочим, сгинул во время большого террора, развязанного его бывшим подчиненным. О сервисе Прессе Авторские права Связаться с нами Авторам Рекламодателям Разработчикам.

Оцените статью
Добавить комментарий